Лекция 23. Государственная политика и президентская политика (продолжение)

Тема

Эволюция расовой политики в США в конце 1980-х — начале 1990-х годов: от кодовых слов к медийной истерии. Взаимосвязь высокой политики, медиа и расовых стереотипов в эпоху после кампании Джесси Джексона.

Ключевые тезисы

1. Переход от открытого расизма к расовым кодовым словам (Coding): После 1960-х годов политики перестали использовать прямые расистские высказывания, заменив их закодированными терминами (например, «закон и порядок», «права штатов», «мягок в отношении преступности»), которые вызывали расовые ассоциации без прямого упоминания расы.
2. Медиа как усилитель расовых стереотипов: СМИ (газеты, телевидение) сыграли ключевую роль в создании истерии вокруг связи «чернокожий мужчина — преступник», используя сенсационные заголовки и образы (например, «подземный мститель», «стая волков»).
3. Политическая манипуляция через образы: Кампании (Буш-старший против Дукакиса, Хелмс против Ганта) целенаправленно использовали визуальные образы (Уилли Хортон, «сердитые руки») для апелляции к расовым страхам белого электората, формально избегая расистской риторики.
4. Культурная тревога и «эффект кабины для голосования»: Расовые коды работали на подсознательном уровне, вызывая тревогу у белых избирателей по поводу их социального статуса и безопасности, что приводило к расхождению между публичными заявлениями и реальным голосованием.
5. Эпоха видеосвидетелей и её парадоксы: Появление бытовых видеокамер (избиение Родни Кинга) создало иллюзию объективности, но медиа-фрейминг и расовые стереотипы продолжали искажать восприятие событий (бунты в Лос-Анджелесе 1992 года).

Подробный разбор

1. Контекст: После Джесси Джексона (1988)

* Исходная точка: Кампания Джесси Джексона 1988 года, построенная на идее «Радужной коалиции» (Rainbow Coalition). Джексон использовал риторику чернокожего проповедника, что, по мнению критиков, ограничивало его appeal в основном черной аудиторией.
* Результат: Джексон не получил номинацию; её получил Майкл Дукакис. Это привело к осенней кампании между Джорджем Бушем-старшим и Дукакисом.

2. Эволюция расового дискурса: от Никсона до Рейгана

* Наследие Никсона (1960-е): Кампания «закон и порядок» (law and order) была направлена против активистов, «розовых», черных революционеров. Раса стала «третьим рельсом» политики (third rail) — темой, которую нельзя обсуждать напрямую.
* Метод Рейгана: Использование кодовых слов (coding). Пример: объявление кандидатуры в Филадельфии, штат Миссисипи, с упором на «права штатов» (states' rights) — отсылка к эпохе сегрегации.
* Парадокс Рейгана: Публично он не делал расистских заявлений, но за кулисами называл Мартина Лютера Кинга «Мартином Люцифером Кингом» (Martin Lucifer King) и был против подписания закона о Дне МЛК, подписав его только ради политической выгоды.

3. Кампания 1988 года: Буш против Дукакиса

* Стратегия Буша: Будучи умеренным республиканцем, он сместился вправо, чтобы умиротворить консервативное крыло партии.
* Ярлыки:
* «Карточный либерал» (card-carrying liberal) — отсылка к «карточному коммунисту», мощный образ для старшего поколения.
* «Мягок в отношении преступности» (soft on crime) — ключевая фраза, которая активировала расовые стереотипы.
* Контекст 1980-х:
* Война с наркотиками (War on Drugs) и эпидемия крэка (crack epidemic), опустошившие внутренние города.
* Дело Бернарда Гетца (1984): Белый мужчина стреляет в четырех черных подростков в метро. Пресса провозглашает его «подземным мстителем» (subway vigilante), героизируя его действия.

4. Дело Уилли Хортона (Willie Horton)

* Суть: Уилли Хортон, афроамериканец, получил 48-часовой отпуск (furlough) в рамках программы реабилитации Массачусетса, сбежал и совершил жестокое нападение (изнасилование).
* Использование в кампании: Команда Буша создала рекламу с зернистым полицейским фото Хортона. Раса не упоминалась, но визуальный ряд однозначно связывал чернокожего мужчину с опасностью.
* Реакция: Реклама вышла всего несколько раз, но была бесконечно повторена в новостных циклах (24-hour news cycle), получив «бесплатную рекламу». Сам Буш публично осудил рекламу, назвав её «худшим видом расовой политики».
* Значение: Это пример расового кодирования (coding), где изображение говорит громче слов: «Посадите Дукакиса в офис — Уилли Хортон придет за вами следующим».

5. Эпоха расовой истерии (1989-1990)

* Дело Чарльза Стюарта (Бостон, 1989): Белая беременная женщина убита. Её муж утверждает, что нападавший — чернокожий мужчина. Начинается масштабная облава на чернокожих мужчин. Позже выясняется, что муж сам убил жену ради страховки.
* Дело бегуньи в Центральном парке (Нью-Йорк, 1989): Белая женщина-инвестбанкир изнасилована и избита. Подростков (афроамериканцев и латиноамериканцев) в прессе называют «стаей бродячих волков» (wolf pack). Дональд Трамп размещает полноформатные объявления с требованием смертной казни. В 2002 году настоящий насильник был найден по ДНК.
* Убийство Юсуфа Хокинса (Нью-Йорк, 1989): В ответ на истерию вокруг Центрального парка, банда белых подростков убивает чернокожего подростка. Пресса называет их просто «белыми молодыми людьми», а мэр — «огромной трагедией». Никаких призывов к смертной казни.
* Кампания Джесси Хелмса (Северная Каролина, 1990):
* Хелмс (консерватор) сталкивается с сильным вызовом от чернокожего кандидата Харви Ганта.
* За две недели до выборов Хелмс запускает рекламу «Сердитые руки» (Angry Hands): белые руки мнут бумагу с сообщением о потере работы из-за «квот».
* Эффект: Хелмс побеждает с большим отрывом. Это демонстрирует «эффект кабины для голосования»: избиратели публично говорят одно (прогрессивное), а в кабине голосуют, руководствуясь расовой тревогой.

6. 1991-1992: Точка кипения

* Избиение Родни Кинга (Лос-Анджелес, 3 марта 1991): Чернокожий мужчина жестоко избит полицией после погони. Избиение снято на видеокамеру. Это начало эры видеосвидетелей (reality culture).
* Убийство Латоши Харлинс (Лос-Анджелес, 16 марта 1991): Чернокожая девушка застрелена корейской владелицей магазина из-за спора о пакете апельсинового сока. Владелица получает 6 месяцев общественных работ.
* Оправдание полицейских (апрель 1992): Четверо полицейских, избивших Кинга, оправданы.
* Бунты в Лос-Анджелесе (1992):
* 54 погибших, тысячи раненых, более $1 млрд ущерба.
* Медиа-фрейминг: Телевидение показывает кадры бунта, кодируя их как «черные бунтуют в Южном Централе» (South Central). На самом деле бунты охватили многонациональные районы (включая Корейский квартал, где жили никарагуанцы и сальвадорцы). Лектор приводит личный пример: он видел, как камера показывала перекресток в его районе, но новости называли его «Южным Централом», а людей — «черными», хотя это были латиноамериканцы.
* Ирония: Родни Кинг, заикаясь, призывает к миру: «Не можем ли мы все просто поладить?» (Can we all just get along?).

Выводы

1. Раса как «третья рельса»: К концу 1980-х годов прямой расизм в публичной политике стал табу. Его место заняли кодовые слова (coding) и визуальные образы, которые позволяли политикам апеллировать к расовым страхам, сохраняя видимость респектабельности.
2. Медиа как соучастник: СМИ не просто освещали, но и активно формировали расовую истерию, используя сенсационные нарративы («стая волков», «подземный мститель») и некритично транслируя полицейские версии событий.
3. Разрыв между реальностью и репрезентацией: Дела Стюарта, Центрального парка и бунты 1992 года показали, как медиа-образы (черный преступник) могут полностью расходиться с реальностью (белый убийца, невиновные подростки, многонациональные протесты), но при этом доминировать в общественном сознании.
4. Цикл насилия и недоверия: Политическая эксплуатация расовых страхов, подкрепленная медийной истерией и реальными случаями полицейской жестокости, привела к глубокому кризису доверия между меньшинствами и государственными институтами, кульминацией которого стали бунты в Лос-Анджелесе.
5. Наследие: Эта эпоха заложила основы современной политической коммуникации, где образ и эмоция (страх, тревога) часто важнее фактов, а расовый подтекст остается мощным, хотя и неявным, инструментом мобилизации избирателей.